50 и одно дыхание легче - Лина Мур

— И вот этот браслет, — Ник поднимает руку, с силой дёргает и срывает его, ломая звенья. Бросает его на пол и находит мою руку.

— Он мне не нужен, чтобы знать, что я твой, а ты моя. Мне не требуется каких-то тематических клятв, подтверждений того, что ты меня любишь и будешь любить, каким бы придурком я ни был. А порой я поступаю нелогично и жестоко.

— Ты спал с ними? С теми девушками? — Шёпотом спрашиваю я. А в голову ничего больше не лезет.

— Нет. Конечно, нет. Для меня секс никогда не стоял на первом месте. Для меня главным было причинить боль, увидеть её, смеяться ей в лицо. Только получал лишь отвращение к себе и к тому, что делаю, прячась за алкоголем, чтобы вернуться туда, где я был любим. Теперь понимаешь, Мишель? После всего, что я наговорил и сделал с тобой; после того, как моя семья изуродовала тебя изнутри и снаружи… это я должен просить тебя дать мне шанс вернуться. Не ты, а я. Твой уход для меня страшен. Посмотри, ведь вокруг так много мужчин лучше, чем я. Даже тот парень. Он идеально тебе подходит. С ним ты была бы постоянно в безопасности. С ним было бы проще. Он бы чётко мог ответить тебе, какое будущее вас ждёт. А твои слова о том, что ты никчёмная… чёрт, ты же не видишь себя со стороны. Моими глазами. Я восхищаюсь тобой, крошка. И я хочу быть единственным, кому ты будешь теперь готовить завтраки. Я хочу быть первым, кто попробует твои кексы или что ты там ещё приготовишь. Я хочу быть с тобой во всём первым и единственным. Я хочу узнать, как люди живут без боли, наслаждаясь каждым мгновением. Я хочу подарить это время, всё моё время, тебе. Меня больше не пугает тот факт, что я независим от посещения клуба. Но меня пугает одиночество и то, что я не успел вовремя всё понять и принять. Я могу вернуться, Мишель? — Николас всматривается в мои глаза, а я в шоке.

Отчасти я сильно зла, до безумия зла на него за то, что он заставил меня пройти сегодня. За ту боль, которую я пережила. За каждую истерику и страх потерять Николаса окончательно. А вот сердце моё начинает биться так легко, как никогда. Меня разрывают эти эмоции, и я не могу вымолвить ни слова. Хочется накричать, ударить Николаса, поцеловать его и, обнимая, плакать от счастья.

— Я не готов к большему, прости. Я знаю, что Райли сделал предложение Саре. Моя служба безопасности отлично работает, и доложила об этом. Я решил моментально отправить их обоих подальше от тебя, чтобы ты не узнала, чтобы не смотрела на меня ожидающе. Райли уже давно планировал это. Пару месяцев назад. Меня и это напугало. Ты же, как нормальная девушка, хочешь будущего. Белого платья и остальной чертовщины. Но я не готов. Это для меня ад. Я буду ужасным мужем. Я ужасный парень, Мишель. Я…

— Я не хочу замуж, — шепчу, выдавливая из себя.

— Не хочешь на самом деле или говоришь так для того, чтобы обмануть меня? — Николас волнуется. Надо же. Это интересное событие.

— Нет, я говорю это, потому что не хочу связывать себя узами брака. Я не хочу быть миссис Николас Холд. Я не потяну такую ответственность. Меня она тоже пугает. Я признаюсь, что страшно завидовала Саре. И да, я ждала от тебя чего-то подобного с той ночи, когда ты подарил мне браслет. Но всё это время я сравнивала себя и своих родителей. Я похожа на них. Я поступаю так же, как они. И не уверена в том, что брак — это то, о чём я мечтаю. Я хочу, чтобы ты показал мне другой мир. Другой, отличный от того, что мы оба знали. Я хочу изучать его вместе с тобой, привыкать к нему, совершать ошибки и решать их. Я не буду больше бежать от проблем, но брак в мои планы не входит, — пожимаю плечами, открыто признаваясь, что ни детей, ни чёртовых обязательств, ни колец, ни кучи гостей я не желаю видеть в своей жизни.

— Выходит, мы хотим получить от жизни одно и то же. Так я могу вернуться в твою жизнь, крошка? Я могу снова взять её в свои руки? — Николас заправляет волосы мне за ухо.

— Можешь. Да… да, можешь. Только обнимай меня, ладно? Если я начну говорить глупости или же буду очень напугана, обними меня. Этого мне будет достаточно. Даже если я буду вырываться, бить тебя, не выпускай меня из своих рук. Я без них не могу. Они меня успокаивают намного лучше, чем слова, — шепчу я.

— Хорошо. Я понял. Обнимать и ужинать с тобой. Но со мной, Мишель, будет всегда опасно. Я из тех людей, которые стали мишенью для нападения, понимаешь? И нападающей может быть снова моя семья. Ты должна осознавать тот факт, что не будешь доверять никому, как и верить их словам обо мне или же о том, что я тебя где-то жду. Если я буду ждать тебя, то ты будешь обязательно об этом знать. Ты понимаешь то, что я говорю тебе?

— Да. Это из-за твоих денег?

— А что ещё во мне интересует остальных, как не они? — Горько усмехается Николас.

— Меня они не интересуют…

— Про тебя я это знаю. Но только тебе я и хочу их отдать. Я не думал о том, что ты несёшь убытки из-за меня, финансовые убытки. А теперь я буду сам тебя обеспечивать. Во всём…

— Николас, нет, пожалуйста. Не порть этот момент деньгами. Они приходят и уходят. Ты останься, а остальное меня не волнует, — перебиваю его, сжимая его руку в своей.

— Хорошо, как скажешь. Я голоден. Я ничего не ел с утра, а вчера пил. Утром был только кофе, и сейчас я безумно голоден. Я хочу попробовать эти чёртовы кексы, которые ты от меня прячешь. И я не понимаю, зачем ты начала готовить? — Закусываю губу и шумно вздыхаю от его вопроса.

— Наверное, чтобы покорить тебя. Я не знаю, занялась тем, что было доступно. Мне хотелось стать лучше, чем я есть, — отпускаю его руку и поднимаюсь с кровати.

— Мишель.

Поворачиваю голову к Николасу.

— Лучше тебя для меня нет и не было. Я это проверил. Но вот тот факт, что ты встречалась с другим, ходила с ним на свидания, меня обижает. До сих пор я не научился контролировать свою ревность. Он тебе нравился?

— Да, нравился, — честно признаюсь я, ловя моментально изменившийся взгляд Николаса. Он злится.

— Дастин прекрасный парень, Ник. Он умён, образован, эрудирован, с отличным чувством юмора, из хорошей семьи и с правильными ценностями. Только вот от него моё сердце не замирает. А рядом с тобой оно бьётся очень сильно. Я тоже проверила — я люблю тебя, и никуда это чувство не денется, — он расслабляется. Опускает голову и прячет улыбку, и это так ново. Николас никогда не улыбался так озорно и, по-мальчишески, немного застенчиво. Он, действительно, изменился. И я буду любить его ещё сильнее.